Там, на неведомых дорожках...

Description

Заметки о путешествиях


My Links

» Home
» My Profile
» Weblog Archives
» Friends

Франция

BELLE PARIS

или

А БЫЛ ЛИ ПАРИЖ?

 

Теперь, когда жизнь давно течет по привычному руслу, уже кажется, что и не было. И все мои воспоминания - на самом деле лишь путаный сон, рожденный избытком информации, почерпнутой из путеводителей, альбомов с фотографиями и художественной литературы. И только мои собственные фотографии красноречиво свидетельствуют, что, ан нет, дорогая, ты действительно там была и все видела своими глазами, исходила своими ногами, услышала своими ушами. В общем, активно задействовала в познании Парижа все свои органы чувств, так что теперь эти чувства находятся в крайне смятенном состоянии, а душа рвется обратно - туда, где находясь, она ощущала себя совершенно естественно, а потому странно...

Не разбираясь сейчас в причинах своей вдруг обнаруженной эмоциональной связанности с этим зачарованным городом, хочу поделиться чисто внешней канвой путешествия. Вдруг кому-то окажется полезным. Знатоков Парижа и заядлых путешественников прошу быть снисходительными к моим, наверняка, во многом наивным рассуждениям...

Итак...

I

Пожалуй, стоит начать с организационной части. Собираясь во Францию, мы с мужем изначально решили, что покупать какой-то конкретный тур не станем. Хотелось чувствовать себя совершенно свободными в выборе деталей, а не напоминать безвольное стадо туристов, гоняемое туда-сюда экскурсоводами. Посему я запаслась путеводителями и картами, чтобы разработать, так сказать, индивидуальную схему путешествия. К услугам турфирмы мы, тем не менее, рассчитывали прибегнуть: оформление виз и бронирование отелей представлялось нам достаточно сложной задачей. По неопытности. Кроме того, помимо Парижа, мы намеревались посетить Лазурный берег, а конкретно - Ниццу. И соответственно нам были необходимы билеты на поезд Париж - Ницца и обратно, покупкой которых мы тоже собирались озаботить турфирму. Агентство мы выбрали вроде бы проверенное - два года назад оно отправляло нас в Грецию. Тогда все прошло относительно гладко, в этот раз с ходу начались сложности.

Когда менеджер ознакомилась с моей заявкой: билеты на поезд Берлин - Париж и обратно (до Берлина мы хотели также добираться поездом), отель в Париже (две-три звезды и поближе к центру), билеты на поезд до Ниццы, отель в Ницце (то же количество звезд и море под боком), ну и визы, само собой, лицо ее выразило неудовольствие и сомнение. В течение разговора она "мягко" дала мне понять, что для всех будет лучше, если мы возьмем уже сформированный тур. Я осталась непреклонна. Тогда менеджер заговорила о необходимости трансфера и личного гида, подвергнув сомнению нашу способность передвигаться по заграничному городу самостоятельно.

- Как вы будете добираться с вокзала? - ехидно поинтересовалась она.

- На метро, - не задумываясь, ответила я, уже заочно изучив к тому времени особенности парижского общественного транспорта.

- А вы хорошо знаете французский? - продолжила допрос менеджер.

Я смутилась. Языковой барьер действительно существовал и был довольно-таки высок. Но я очень надеялась на помощь разговорника и некоторую распространенность в Европе языка английского, в котором мы немного ориентировались, но менеджер этих надежд явно не разделяла. В ответ на мое неуверенное вяканье насчет английского она, уже не скрывая сарказма, заметила: "Вы знаете, там еще и по-французски разговаривают..." и окончательно подавила меня авторитетом.

Поэтому перед следующей с ней встречей я паниковала, как школьница перед экзаменом. Периодически отвлекаясь от телефонных разговоров с другими клиентами, менеджер ознакомила меня с результатами запроса. Их финансовая составляющая меня просто ошеломила. От идеи добираться до Парижа на поезде пришлось сразу отказаться - стоимость железнодорожных билетов превышала все допустимые рамки. Соответственно под вопросом оказалась и Ницца... Что касается отелей, то никакого выбора агентство нам не предоставило - в Париже был предложен один-единственный отель, и тот не соответствовал запросу - четыре звезды. Сидела я, оглушенная полученной информацией, и слушала, как менеджер по телефону уговаривает очередного потенциального клиента взять в Турции отель подороже. Перед ней лежал факс с нашим запросом, и я, желая сама взглянуть на убийственные цифры, протянула к нему руку. Менеджер, отвлекаемая упрямым в своей бережливости клиентом, на свою голову ничего не заметила, а я обнаружила весьма интересную вещь: на каждый пункт нашего запроса фирма накидывала по десять евро! То есть виза стоила 35 евро - нам предлагалось заплатить 45, билет до Парижа - 250 евро, для нас 260, а билетов-то четыре... плюс за каждую ночь в каждом отеле... Примерные подсчеты выявили, что за сомнительное удовольствие от общения с моей визави мы должны будем выложить ей около 200 евро!

Стоит ли говорить, что я сбежала оттуда без оглядки. Дома, поразмыслив, мы с мужем решили быть самостоятельными до конца и забронировать отели сами. Через царя и бога современности - Интернет. Изучение различных сайтов показало, что проблема выбора отеля в Париже стоит более чем остро. После нескольких дней плутания по Всемирной Паутине мы, наконец, остановились на отелях сети Mercure. Сетевая гостиница давала некоторую уверенность в уровне сервиса, так как, по отзывам бывалых в Париже, я выяснила, что официальная "звездность" отеля ничего не гарантировала: можно было очаровательно прожить в отеле под двумя звездами, а можно под тремя попасть в отвратительную дыру. Все зависело от множества факторов, и в первую очередь от района. Печальная истина: российских туристов, желающих отдохнуть во французской столице подешевле, обычно селят в неблагополучных районах ночных клубов, варьете, секс-шопов и т. д., по причине относительной недороговизны отелей в этих округах. Несомненно, определенный шарм у этих районов наличествует, но нет никакой гарантии, что, вернувшись вечером в гостиницу с экскурсий, вы не обнаружите на кровати следы постороннего присутствия: возможно, пока вас не было, номер на часок был сдан...

Отель, который мы выбрали, устраивал нас по всем параметрам. Улица Ришелье в десяти минутах пешком от Лувра и от Парижской Оперы. Три звезды, старинное здание, комната для завтрака, симпатичный интерьер. Выяснив стоимость номера, мы для интереса обратились еще в одну турфирму, запросив уже через них цену нашего отеля - нам назвали сумму, чуть ли не в два раза большую. Это окончательно решило дело. Интернет-бронирование иностранного отеля осуществлялось нами впервые и потому прошло несколько нервно, но мы справились. Забронировали отель и в Париже, и в Ницце (причем с Ниццей все прошло более гладко, чем с Парижем). Языком общения был английский. На английском же нам пришел и факс, подтверждающий бронирование.

А дальше покатилось быстрее. Ехать во Францию мы решили рейсовым автобусом из Минска, предпочитая все же наземный транспорт. Билеты выкупили в Москве в фирме, занимающейся автоперевозками по Европе. Оставалась виза. Тут ситуация оказалось еще интереснее.

Турагентство предлагало свои услуги за 250 евро, пугая нас тем, что при самостоятельном оформлении виз нас ждут всяческие трудности и препоны. Мы, в общем-то, испугались, но уж больно разница в цене была велика: 250 против 35... И мы рискнули. Зашли на сайт консульства, распечатали два варианта анкеты: на английском и французском, собрали нужный пакет документов. Анкеты заполнили обе, при помощи словаря. Позвонили в посольство, нам назначили день и время подачи документов - через неделю. Мы напряглись, так как в турагентстве нам сообщили, что сроки рассмотрения визы - от двух недель, и мы могли не уложиться. Настал час икс - муж поехал в консульство один, вроде как от семьи разрешается явиться одному супругу. И что? В 11.00 - отдал документы, а уже в 15.00 - получил паспорта с визами... Какие две недели? Даже собеседования не устроили. Француз, принимавший документы, снисходительно пролистал их, остановив свое внимание лишь на фото в паспортах. Да, пришлось постоять в очереди при подаче и получении документов, заплатить за телефонный разговор с консульством и железнодорожные билеты до Москвы от Нижнего Новгорода и обратно. Потрачены день на составление анкет и день на поездку в столицу, но не 500 же евро за две визы!

В общем, ура "дикарскому" отдыху... Единственное, что ускользнуло от заблаговременного решения - это билеты на поезд до Ниццы. Но мы рассчитывали на лучшее...

 

II

 

До Минска благополучно добрались поездом и в нужное время были на симпатичном автовокзале, откуда должен был отправиться наш автобус. На платформе с воодушевляющей надписью "ПАРЫЖ" толпилось количество народа, явно не рассчитанное на одну, хоть и крупногабаритную единицу автотранспорта. Кроме того, маршрут формировался в Москве, а потому существовала опасность того, что все нормальные места в автобусе будут заняты и придется ехать на потрясающих по своей "комфортности" задних креслах... Поскольку подобный опыт в нашей туристической карьере уже имелся, я была полна тревоги и одновременно решимости бороться за место под солнцем... Автобусов оказалось три и мы вполне удачно погрузились. Дорога от Минска до Парижа показалась вполне легкой, несмотря на две ночи в положении сидя. Видимо, Париж звал, и это перекрывало все неудобства автобусного путешествия. Правда, нам еще повезло с командой. Экипаж работал слаженно и ровно. Ехали быстро, останавливались достаточно часто, но нигде излишне долго не задерживались. Предполагалось, что в Париже мы будем в два часа дня, на деле же выяснилось, что прибываем рано утром.

А ночью мы проезжали Амстердам. Я спала, когда муж толкнул меня в бок. Мало чего соображая спросонья, я уставилась в окно. Автобус стоял на какой-то древней площади, мягко освещаемой фонарями. Я ничего толком не успела разглядеть, когда мы снова тронулись с места. Поворот - и перед глазами вырос готический собор, в полумраке имевший совершенно фантастический вид, еще поворот - и перед нами блеснула темная гладь реки, над которой черным силуэтом высился старинный парусник. В душе екнуло от восторга, и в тот же момент автобус нырнул в туннель, оставив нас с ощущением нереальности происходящего. Опять же, был ли Амстердам?..

* * *

В столицу Франции мы прибыли в восемь часов утра. За два часа до того автобус сделал последнюю остановку, дабы путешественники могли совершить все необходимые действия, связанные с утренним туалетом. Причем туалет придорожного ресторанчика, предложенный к нашим услугам, абсолютно не блистал чистотой, что для нас в европейских условиях было непривычно и стало первым французским впечатлением...

В Париж въезжали медленно и величаво, высясь среди легковой мелкоты, застрявшей с нами в одной пробке. После высадки все наши спутники проворно разбрелись в разные стороны, и мы остались наедине с городом. Вход в метро обнаружился довольно быстро, и я в первый и далеко не в последний раз порадовалась той информподготовке, которую прошла перед поездкой. Благодаря ей мы не сунулись в первый попавшийся спуск в подземку, так как над ним не было вывески METRO, а имелось всего лишь название станции. И это означало, что тут нет билетных касс и имеет смысл входить только тем, кто обладает проездным билетом. Мы же им не обладали. Пока.

Спустившись в нужном месте, мы остановились перед стеклянной перегородкой кассы. Предстояло первое общение с аборигеном, которым оказалась дама средних лет, взиравшая на нас с доброжелательно-безразличным видом. Призвав на помощь все свои познания во французском, а также активно задействовав подручные, то бишь ручные средства, а именно - пальцы, мы дали понять кассирше, что нам нужны два недельных проездных Карт Оранж на 1-ю - 2-ю зоны. Со стороны наши потуги, должно быть, выглядели весьма комично, но француженка не утеряла своей невозмутимости и проявила лишь заинтересованность в мелочи, показав нам через стекло монетку. Она проворно наклеила на проездные наши фотографии, и вот уже мы обладали документом, разрешающим передвижение по Парижу на любом виде транспорта в течение недели и в рамках двух зон. Впереди нас ждали турникеты...

На деле они оказались вовсе не такими уж и страшными, как пугали в Интернете некоторые туристы. Представьте себе конструкцию, отчасти похожую на нашу: также с торца вставляешь билетик, только выскакивает он не здесь же, а чуть подальше, и чтобы его поймать, надо сделать пару шагов. Затем необходимо миновать трехлапый шлагбаум, который поворачивается под воздействием вашей физической силы, и, наконец - железные двери выше человеческого роста, автоматически распахивающиеся перед обладателями действительного билетика.

Турникет был успешно пройден, хотя наличие крупногабаритного багажа создало некоторые проблемы с лапами шлагбаума. Окрыленные, мы отправились на платформу. Сразу скажу, что разобраться с парижским метро довольно просто: везде висят указатели со списком станций каждой ветки, а также на каждой станции имеется карта всех линий. И все же один-единственный раз мы умудрились заблудиться.

Первая встреча с парижанами в массовом порядке вагона метро прошла неоднозначно... Было интересно, но очень тесно, душно и неловко, так как чемоданы наши мешали окружающим, а встать куда-либо в сторонку не представлялось возможным. Сиденья в вагонах парижской подземки расположены не вдоль стен, как у нас, а поперек, по четыре с каждой стороны лицом друг к другу, между ними узкий проход, поэтому стоять, кроме как на пятачке перед дверями, в общем-то, негде. Так что первая наша поездка в метро оказалась рекордной по количеству "пардонов" от пытавшихся перебраться через нашу чемоданную баррикаду парижан.

Выйдя на нужной станции, мы оказались на небольшой очаровательной площади, на которой пересекались несколько улиц. На одной из этих улиц должна была находиться наша гостиница. Залитый утренним солнцем Париж рождал в душе ликование и неуемную жажду деятельности: столько всего нужно было увидеть... Обнаружив в середине площади что-то вроде огороженного палисадника с лавочками и парой деревьев, я решила перебраться туда, чтобы спокойно выяснить местоположение нашего отеля. Перейдя дорогу, мы расположились на лавочке, предварительно сфотографировавшись и вызвав этим улыбку у сидевшей на соседней скамье девушки. Приблизительная сверка окружающей действительности с картой города показала, что нам надо на другую сторону площади. Взявшись за ручки чемоданов, мы с энтузиазмом потрусили туда. И только в очередной раз перейдя дорогу, выяснили, что отель находится как раз с той стороны, где мы первоначально выбрались из метро...

Гостиница не разочаровала. Относительно небольшая, она оставляла ощущение камерности и уюта. Из-за того что мы явились туда раньше срока (до 12.00), пришлось немного подождать, пока нам освободят номер. Расположившись на мягком диване, мы разглядывали (именно разглядывали) газету "Фигаро" и принюхивались к запахам, доносившимся из комнаты для завтраков. У входа в нее стояла симпатичная девушка, отмечавшая прибывших на трапезу постояльцев отеля. Уловив мой голодный взгляд, она приветливо улыбнулась и сказала: "Бон жур..."

Номер нам достался на четвертом этаже, то есть на пятом, если считать по-нашему. Через высокое окно, огороженное балкончиком, открывался типично парижский вид - на соседнее здание. Здание было старинным, улочка очаровательно узкой, уводящей к бульварам и Парижской Опере. Единственным недостатком номера, на мой взгляд, оказался его размер. Практически всю площадь занимала двуспальная кровать с кованым изголовьем. Коваными же были и бра на стенах, и торшер у стола. Узкий стол располагался вдоль стены напротив кровати, стул и телевизор на тумбочке с холодильником - вот и вся обстановка. Положительным интерьерным решением в данном случае оказался встроенный и довольно глубокий шкаф - в него убрались все наши вещи и чемоданы. Все было чистым, постельное белье белоснежным, тяжелые портьеры и покрывало на кровати - в едином стиле. Благоприятное впечатление дополнила ванная комната, размерами примерно вполовину спальни. Ванна (не душевая), блестящий кафель, большое зеркало, белоснежные же полотенца. Нашей радости не омрачила даже легкая замызганность бумажных обоев в комнате, рожденная опять же узостью жизненного пространства - пытаясь протиснуть чемодан между стенкой шкафа и кроватью, мы чуть-чуть усугубили потрепанность помещения. Да на потолке грозил отвалиться кусок штукатурки. Но не отвалился же!!

Подарив себе неземное блаженство - помыться после трех дней в дороге и задавив в зародыше желание тут же принять горизонтальное положение, мы отправились искать завтрак. На уже знакомой площади обнаружился Макдональдс, и поскольку мы все еще испытывали некоторый языковой дискомфорт, а запутаться в фаст-фуде в принципе невозможно, решено было посетить сие заведение. Избежать общения таки не удалось, пришлось снова подключить пальцы, но, в конце концов, нам удалось взять два комплексных обеда, причем даже в разной комплектации.

Далее необходимо было решить главную насущную задачу - билеты до Ниццы. До Лионского вокзала добирались на метро, немного погуляли, изучая обстановку. Европейская железная дорога нам была в новинку, поэтому для нас оказалось открытием наличие двух типов платформ: буквенных и цифровых. То есть с одной стороны вокзала платформы были обозначены цифрами на желтом фоне, а с другой - буквами на синем. И на табло, прежде информации о конкретной дислокации поезда, появлялся желтый или синий флажок, указывая пассажирам, чего им далее ждать - букву или цифру.

Еще до поездки, делясь с подругой, живущей в Германии, опасениями по поводу незнания французского, я услышала в ответ: "Что ты переживаешь? С аборигенами сведете общение к минимуму, а в официальных местах - тех же вокзалах - английский наверняка в ходу..." Мы и не переживали.

Выбрав подходящую кассу, мы улыбнулись кассирше и уточнили: "Парле ву англе?" "Но", - доброжелательно улыбнулась в ответ кассирша. Мы растерянно переглянулись...

Пришлось пуститься во все тяжкие. После двадцати минут экстремального общения, выуживая из глубин памяти французские слова, используя мимику и жесты, мы умудрились купить билеты до Ниццы и обратно, что удивительно - на нужное число и время. Надо отдать должное кассирше - она была терпелива и спокойно искала способы, как донести до нас свою информацию, когда в ответ на ее слова мы качали головой и жалобно повторяли: "Но компрен...". Держа в руках заветные картонные прямоугольники, вся взмокшая, я глубоко, с облегчением вздохнула и встретилась глазами с кассиршей - она понимающе улыбалась. Вокзал мы покинули с твердым убеждением, что теперь нам уже ничего не страшно.

* * *

В Париже нам предстояло пробыть четыре дня, и само собой, что это время хотелось использовать по максимуму. Кроме того, из-за более раннего прибытия в нашем распоряжении неожиданно оказалось на полдня больше, и первоначально запланированная программа дала сбой. С горечью должна признаться - мы заметались. Не продумав до конца, как качественно поменять планы, мы потеряли драгоценное время, первые два дня бегая с Сите на материк и обратно, от музея к музею. Вместо того чтобы спокойно и основательно осматривать их один за другим.

И беда была не только в этом. Стоило отойти в сторонку от хаотично пульсирующей тут и там толпы туристов, как Париж обволакивал, накрывал какой-то жаркой истомой, торопиться куда-то вдруг начинало казаться бессмысленным, так и подмывало улечься, усесться, отдаться ленивой созерцательности, бездумно смотреть, как Сена тягуче перетекает из столетья в столетье, а солнце золотит белые стены Нотр-Дам...

* * *

...От Лионского вокзала мы поехали к Лувру. Был вторник, выходной для музея, но мы собирались посетить Парижское бюро туризма, чтобы купить музейную карту. Кремовая громада дворца, открывшаяся нам после выхода из метро "Лувр - Риволи", не то чтобы поражала воображение. Я не испытала священного трепета, как это будет позже с Моной Лизой. Но, увидев Лувр, я, как оказалось, просто уже больше ничего вокруг не замечала. Сзади высилась знаменитая колокольня Сен-Жермен Д'Оксерруа, но в тот момент мне даже в голову не пришло оглянуться - я видела Лувр и я шла к Лувру.

В попытках обнаружить указанное на карте бюро туризма мы дважды прошли вдоль дворцовой стены со стороны улицы Риволи - нам попалось много дверей, но ни над одной из них не оказалось нужной вывески. Пришлось спрашивать дорогу. Забредя в одно из помещений непонятного предназначения, мы пристали к молодому человеку явно при исполнении. Выслушав наш сбивчивый англо-французский и посмотрев на то место на карте, куда я для верности ткнула пальцем, менеджер посоветовал нам заглянуть в next door. За указанной дверью оказались эскалаторы, унесшие нас в подземные, административные, залы Луврского музея. Миновав ряды магазинов, сувенирных лавок, кафе и прочих сопутствующих культуре учреждений, мы добрались до туристического бюро, где купили Музейную карту на четыре дня.

Согласно информации в путеводителе, Музейная карта предоставляет право на посещение 60 музеев Парижа и его пригородов в течение выбранного времени. Стоит эта карта немало, но при определенной туристической резвости все же является более выгодным вариантом, чем покупка билетов в каждом музее. Кроме того, она дает возможность не стоять очередь в кассу, а значит, экономит время. Но! Как показала практика, в неоживленных местах очередь в кассу и так отсутствует, а в оживленных - ее все равно не миновать: перед секьюрити все равны.

Обзаведясь нужной документацией, мы решили начать осмотр Парижа с его сердца - острова Сите, Старого Города. От Лувра отправились пешком.

Ах, если бы у нас было не так мало времени для столь грандиозных планов по осмотру достопримечательностей. В течение четырех дней мы, стараясь сэкономить минуты, слишком часто передвигались на метро, а Париж требует именно пеших прогулок. Мы много увидели, но не увидели еще больше...

* * *

Обойдя Лувр со стороны Тюильри и сфотографировавшись по ходу в перспективе Триумфального пути, мы оказались на набережной. Решив запечатлеться на фоне Института Франции, я забрела на деревянный настил моста Искусств и уселась на одну из очаровательных парных лавочек в его центре. Мимо шли клошары. Это был первый раз, когда мы обратили внимание на эту романтическую деталь парижской жизни. Вернее, клошары сами обратили на себя наше внимание, знаками предложив сфотографироваться вместе со мной. Не знаю, почему я отказалась. Наверное, от растерянности. Ведь ранее мне никогда не приходилось фотографироваться с бомжами...

В этот день мы успели посетить только Консьержери - самую старую парижскую тюрьму... На Сите, как Старом Городе, вообще немало самого старого в Париже: самый старый цветочный рынок у выхода из метро, самый старый парижский госпиталь Отель-Дьё наискосок от Нотр-Дам, самые старые и до сих пор действующие часы на стене Консьержери, самая старая городская площадь - Дофин, вся в зелени, небольшая и очень уютная, и, конечно, единственная сохранившаяся часть самого старого королевского дворца - часовня Сен-Шапель с ее восхитительными витражами... Витражи пришлось отложить на другой день - пока бродили по Консьержери, стукнуло шесть вечера, музеи закрылись.

Путь наш лежал к Нотр-Дам...

Воспетый Гюго собор был открыт, но продажа аудиогидов уже закончилась, а это означало, что и сюда нам обязательно придется вернуться... Что откровенно радовало: еще раз прийти в Нотр-Дам - не это ли счастье?

Внутри шла служба. Я не уверена, была ли это полноценная служба или так - показательное выступление для туристов, но это было прекрасно. Хрустальный женский голос, уносящийся под высокие своды собора, бархатные переливы органа и волшебное сочетание красок витража Северной розы - упоение красотой. До слез.

 

III

На свете много красивых городов, на свете много старинных городов, но та аура, что ощущается в Париже, неповторима и непонятна. Город дышит, но в этом дыхании чувствуется далеко не только аромат духов и свежеиспеченных круассанов. Легкое амбре цветущей Сены и "странный" запах палисадной растительности - лишь отголосок древнего смрада, столетиями подпитываемого неуемными в своих страстях парижанами. Старый город навсегда пропитался запахом кровавой ненависти, дикой боли и смертельного страха, он должен представляться чудовищем, как только подумаешь, каким количеством крови были залиты его мостовые, но...

Возможно, дело в любви. И даже не в любви парижан друг к другу, она-то как раз частенько подвергалась испытаниям, а в их любви к Парижу. Мне кажется, нигде не найти такого, чтобы люди чуть ли не поголовно испытывали столь безграничное счастье от того, что они живут именно в этом городе. На этой любви и держится Париж, именно она помогала парижанам раз за разом преодолевать свои многочисленные политические, религиозные и все прочие дрязги, именно она примиряла их снова и снова, восстанавливая нарушенное равновесие в обществе.

* * *

...Обойдя вокруг Нотр-Дам и посидев в скверике за его апсидой (ныне этот сквер - само благолепие: ребячий гомон и отдыхающие с книжками, и трудно представить, что всего пару-тройку веков назад здесь располагался городской морг - "самое модное место Парижа", куда горожане приходили поглазеть на тела зарезанных на рынке Ле-Аль и утопленников, выловленных из Сены), мы решили прогуляться на соседний остров - Сен-Луи, дабы полакомиться знаменитым мороженым Бертильон и посмотреть на район, облюбованный богатейшими людьми города. По ходу дела была обнаружена продуктовая лавка, успешно исследованная нами на предмет вина и сыра. Но поскольку мы все-таки находились довольно далеко от нашего отеля, а бродить с авоськой как-то не хотелось, мы понадеялись, что найдем магазинчик поближе к месту своего проживания. Надежды не оправдались. Вернувшись чуть позже в район Оперы, мы наугад стали обходить окрестные улицы, но удача нас оставила: в столь поздний час мы не нашли ни одной открытой лавочки, не говоря уж о солидных супермаркетах, которых в историческом центре, видимо, не встретишь. По крайней мере, мы не встретили.

Нет, мы, конечно, знали, что парижане не любят слишком утруждать себя домашней готовкой и предпочитают завтракать, обедать и ужинать в многочисленных кафе, ресторанах, бистро, брассери и т.д. и т.п. И в принципе необходимость наличия точек продажи продуктов питания для них не безусловна. Но не до такой же степени! Из принципа мы в тот вечер даже не пошли в кафе, хотя от изысков Макдональдса в желудке уже давно ничего не осталось. Углядев в отсутствии магазинов происки хозяев этих самых кафе (к слову сказать, дикарский ужин встал бы нам раза в три дешевле, чем цивилизованный), мы жестоко обиделись и вернулись в отель. Так и легли спать не солоно хлебавши, вина не пивши и сыра не евши. Вот вам и первый вечер в Париже. Никакой романтики...

* * *

Париж - удивительный город. Он умудряется оправдывать твои ожидания совсем не так, как ты ожидаешь.

К примеру, сколько я читала про знаменитые террасы парижских кафе, на которых "встречаются с друзьями, назначают свидания, читают газеты и журналы, пишут письма и книги, знакомятся, выясняют отношения, ссорятся, мирятся, а самое главное, сидят в расслабленном состоянии и походя наблюдают за бесконечной суетой из городской жизни..." - романтический пассаж из нашего путеводителя. Соответственно террасу я представляла себе террасой, то есть этаким огороженным местом, возможно, даже на возвышении, откуда так удобно наблюдать за окружающим миром. Конечно, такие террасы в Париже тоже встречаются, но большинство из них представляет собой два-три ряда столиков, тесно выставленных прямо на тротуар. И бредешь ты, скажем, по бульвару Капуцинов, обходя эти препятствия чуть ли не по проезжей части и рискуя споткнуться об ноги "сидящих в расслабленном состоянии" посетителей кафе.

А парижанки? Парижанки, традиционно предпочитающие одежду черного цвета и французский маникюр. Черный цвет в женской одежде действительно преобладал, несмотря на 40-градусную июльскую жару. Неизгладимое впечатление оставила девушка в метро. На ней был костюм - юбка и пиджак с длинными рукавами (!) - черного цвета и... розовые вьетнамки на босу ногу...

На самом деле интриги тут никакой нет. Вынужденные в офисе соблюдать деловой стиль, горожанки после работы пытаются хоть как-то облегчить себе жизнь - выходя на улицу, вынимают из пакета припасенные шлепанцы и избавляют ноги от туфель на шпильках.

Пожалуй, вьетнамки - главное впечатление от внешнего вида обитательниц - постоянных и временных - летнего Парижа. Вьетнамки и бретельки от лифчика, которые никто не стремился спрятать или хотя бы сделать менее заметными. Переходим проезжую часть перед Нотр-Дам. Навстречу с энтузиазмом во всем теле спешит дама весьма преклонных лет в открытом топе ядовито-зеленого цвета, который лишь чуть-чуть прикрывает веселенький сиреневый лифчик, не менее, чем дама, потрепанный жизнью...

Что касается французского маникюра, то его знаменитое сочетание с французским же педикюром (то есть ярко-красным колером) действительно не миф. Только на деле вся французская изысканность зачастую сводится к полному отсутствию ухода за ногтями на руках и к облезлому лаку на ногах, правда, неизменно красного тона.

* * *

Забавно: пересматривая фотографии, замечаю, что почти на всех моей неизменной спутницей является бутылка с водой. Вода - это вообще отдельная песня. Под жарким парижским солнцем, естественно, пить хотелось постоянно. Поначалу мы по мере необходимости и сдуру покупали пол-литровые бутылочки там, где нас накрывала жажда. Благо, желающих продать нам эти бутылочки было предостаточно. И только попав в продовольственную лавочку, мы оценили нюансы. Оценили в прямом смысле. Оказалось, что цена живительной влаги весьма варьируется в зависимости от места ее продажи. И если в магазинчике бутылка в полтора литра нам доставалась за 1,2 евро, то в ларьке, например, у стен Нотр-Дам приходилось выкладывать 3,7 евро за пол-литра. Как говорится, делайте математические выводы. Мы сделали. В результате с утра мы запасались в магазине двухлитровым пластиковым сосудом с питьевой H2O, которая, как бы жестко мы ее ни экономили, все равно умудрялась заканчиваться не вовремя, и тогда путь наш лежал все в те же ларьки...

Как-то раз мы, правда, воспользовались одним из фонтанчиков, бьющих там и сям на улицах Парижа к услугам мучимых жаждой туристов. Но вкус дармовой воды оставлял желать лучшего и навевал разные неаппетитные соображения по поводу качества ее очистки...

* * *

А еще мы сломали сейф. Надо сказать, наличие такового в номере нас весьма порадовало. Таскать с собой весь имеющийся валютно-документарный спектр, естественно, не хотелось. Поэтому еще до первого выхода в парижский мир из отеля мы решили воспользоваться несгораемым ящиком. Хорошо, что мы туда ничего не успели положить...

Установив шифр, мы захлопнули дверцу и тут же попытались ее открыть... После десяти минут бессмысленных издевательств над сейфом мы обнаружили рядом инструкцию по его использованию. Оказывается, до захлопывания надо было ОБЯЗАТЕЛЬНО! (именно так, с восклицательным знаком) поднять какую-то там "собачку" и дело теперь "труба"... Что сказать - "руссо туристо"... От администрации отеля мы сей прискорбный факт скрыли.

* * *

Утро второго дня в Париже встретило нас автомобильными гудками и воем полицейских сирен. Сирены вообще являются неотъемлемой частью парижского звукового фона. Так что даже потом, уже после возвращения домой, наши сердца не раз наполнялись сладким чувством ностальгии при этих гулко-переливчатых звуках.

Нас ждал первый парижский завтрак. Помещение для принятия пищи лично мне показалось очаровательным (правда, следует признаться, что я хронически находилась в настроении, в котором все кажется очаровательным). Две небольшие комнаты, круглые деревянные столы, витражные стекла в окнах. Камин! Французский "шведский стол", на мой взгляд, тоже не подкачал. Восхитительный, нежнейший омлет и горячие колбаски, сыры и йогурты, разнообразные мюсли и хлопья, джемы и круассаны, и несомненный фаворит - фру фрэ, фруктовый салат. Опыт показал: кто рано встает, тот фру фрэ и съедает... Опоздавшим доставался лишь сладкий сок на дне миски.

* * *

И вот мы снова в Нотр-Дам. Приобретя аудиогид, медленно движемся в обход собора вдоль боковых часовен. Доходим до бронзовой пластины, вделанной в пол трансепта и напоминающей потомкам о религиозном озарении, что снизошло на Поля Клоделя во время одной из служб. Если встать на эту пластину, вмурованную в место, на котором, по свидетельству его самого, и стоял поэт в момент духовного просветления, то оказываешься сбоку от статуи Мадонны с младенцем на руках. Лицо чуть возвышающейся над тобой хозяйки собора скрыто фигуркой ребенка, который и вовсе повернут к тебе спиной, а над ними во всем великолепии расцветает Северная роза Нотр-Дам. И четко ощущается, что застывшая в мраморе поза Матери и Дитя - лишь мгновение, еще секунда, и Мария выглянет из-за плеча сына, а младенец повернет головку, и оба улыбнутся тебе...

"...я отстоял мессу с посредственным удовольствием. Поскольку мне было нечего делать, я вернулся в храм на вечерню. Прислужники в белых одеяниях и студенты малой семинарии Святого Николая из Шардонне, пели гимн; как я узнал позже, это был Magnificat. Я стоял в толпе, у второй колонны при входе в алтарную часть, справа, со стороны ризницы. Тогда и случилось событие, которое возносится над всей моей жизнью.

В одно мгновение кто-то коснулся моего сердца, и я поверил. Поверил с такой силой, такой уверенностью, такой сильной убежденностью, не оставлявшей места малейшему сомнению, что с тех пор никакие книги, никакие рассуждения, никакие события суетной жизни не смогли ни поколебать мою веру, ни, честно говоря, даже задеть ее. Вдруг я ощутил раздирающее чувство невинности и вечной юности Бога, постиг несказанное откровение..." (Рождество 1886 г. Рассказ Поля Клоделя о своем обращении.)

* * *

Не знаю, в чем дело. Но внутри собора меня не покидало странное дежавю, словно с древними сводами связано что-то личное для меня, все казалось если не родным, то болезненно знакомым... Что дало повод мужу пошутить: "А не тебя ли это в прошлой жизни скинули со стен Нотр-Дам?" Если, кроме этого, учесть, что я страшно боюсь высоты... Хм.

Найдя и запечатлев на фото нулевой километр на площади перед собором, мы еще раз полюбовались на конную статую нептуноподобного Карла Великого, который окислился сверх всякой меры и, "весь покрытый зеленью, абсолютно весь", напоминает скорее морского царя со свитой, нежели прославленного императора.

Тут бы нам и посетить Археологическую крипту, да как на грех стрельнула мне идея, что в среду в 13.00 в Лувре проводятся экскурсии на русском языке. Откуда я это взяла, теперь не знаю. Но мы сорвались с места и отправились во дворец.

Лувр встретил толпищами туристов.

Уверена, возьми мы стандартную путевку со стандартным набором экскурсий: Лувр, Версаль, Нотр-Дам, Триумфальная арка, Эйфелева башня, мое впечатление от Парижа было бы совсем иным. Проторенная туристическая дорожка, может, и вызывает интерес, но с нее невозможно разглядеть ничего сверх программы - Париж скрыт за толпами идущих с тобой в одном направлении.

Русскоязычная экскурсия оказалась мифом. Мы приобрели путеводитель на родном языке и отправились гулять по Лувру. Трудно предположить, насколько мизерную часть сокровищ мы успели осмотреть. Лувр действительно необозрим, и в условиях дефицита времени вызывает скорее раздражение, чем восхищение. Один раз мы даже умудрились заблудиться. Само собой, как верно было подмечено в "Коде да Винчи", невыносимая толкотня наблюдалась исключительно вокруг трех известнейших экспонатов. Стоило уйти в сторону, и дышать становилось легче, появлялась возможность спокойно, с толком и расстановкой, получать удовольствие от общения с прекрасным. Жаль только, что купленный путеводитель оказался весьма поверхностным, все-таки в Лувр, как, впрочем, и в любой музей, особенно иностранный, стоит приходить информационно подготовленным, иначе очень много интересного проходит мимо. Вернее, мимо проходишь ты.

 Прославленная красота, не отягощенная лишними анатомическими деталями, то бишь Безголовая Ника и Венера Безрукая, восхитила, но в душу почему-то не запала. Кульминацией луврской экскурсии стала Мона Лиза.

Мы порядком поплутали по переходам Лувра (по причине того, что нумерация этажей в нашем, русскоязычном плане не совпадала с европейской нумерацией), прежде чем влились в поток желающих попасть в залы Итальянской живописи. Мы просто отдались на волю людского течения, справедливо полагая, что нас вынесет куда надо.

Очень четко помню момент, когда, ощущая вокруг себя плотную людскую массу, мы оказались на пороге знаменитого зала. И теперь при воспоминании об этом я ощущаю ту тревожную, но при этом сладостную дрожь, что охватила меня за мгновение до того, как я увидела Ее. Она встретилась со мной взглядом издалека и потянула, нежно и властно, тревожа и успокаивая одновременно. Ее взгляд словно поднял меня над толпой и перенес через нее, по крайней мере, я сама не заметила, как оказалась рядом с картиной.

Наверное, каждому видится в улыбке Моны Лизы свое. Я же испытала фантастический эффект узнавания, только не ее мною, а ею меня. Создается ощущение, что она смотрит именно на тебя, она улыбается именно тебе, она знает, что ты стоишь тут со смятенными чувствами, ощущая, что истина где-то рядом. О, ей-то известна истина, именно истина, как нечто, способное открыться любому, а не тайна, то есть то, что необходимо сокрыть ото всех.

От слез не удержалась. Хотелось стоять и смотреть (оторвать взгляд казалось кощунством), и плакать, не скрывая слез. Увы, видимо, я не обладаю достаточной внутренней свободой. Вместе со слезами пришло стеснение, люди вокруг вновь обрели плоть и голос.

* * *

Мы вернулись на Сите.

На фотографии, сделанной внутри часовни Сен-Шапель, у меня совершенно обалдевший вид. Ошеломительно прекрасные витражи старинной часовни невозможно описать, их надо видеть. Лучше, если в ясный день. Пронизанные солнечным светом, они сражают наповал.

Позже, изучая карту, мы обнаружили, что в поисках площади Дофин, старейшей в Париже, мы прогулялись по набережной Орфевр. И ни наверняка витающий поблизости призрак Жоржа Сименона, ни некоторое скопление граждан в полицейской форме не навели нас на мысль, что мы находимся в столь знаменитом месте.

Широкая каменная скамья под густой сенью дерев на площади Дофин манила прохладой, обещая отдых измученным жарою путникам. Но расслабляться было нельзя, следующим пунктом программы числился центр Жоржа Помпиду.

Посещение средоточия современного искусства оставило ощущение забавности. Забавным показался внешний вид здания, забавно было прокатиться на эскалаторе внутри стеклянной трубы на фасаде, из которой, кстати, открывается чудесный вид на город. В сувенирной лавочке на первом этаже продавались забавные вещицы с претензией на прикольность. Там же размещалась выставка газетных карикатур, в том числе и на некоторые элементы российской действительности. Что тоже выглядело забавным. Французы - люди веселые и самоуверенные, потому порой смеются над тем, в чем на самом деле не слишком разбираются...


Posted: 07:57 PM, April 21, 2007
Comments (4) | Add Comment | Link

Франция

BELLE PARIS

или

А БЫЛ ЛИ ПАРИЖ?

 

Продолжение.

 

Световые, звуковые, аэро-, видео- и тому подобные инсталляции, из которых состояла действующая экспозиция музея, стали для меня открытием, поскольку ранее я не встречалась с подобным способом художественного выражения. Любопытно, необычно, местами увлекательно, забавно. Но печати гения не ощущалось.

Люди, в значительном количестве сидевшие и даже лежавшие на вымощенной булыжником площади перед центром Помпиду, своим примером подвигли меня сделать то же самое. Я облюбовала себе самую серединку огромной мишени, намалеванной краской на камнях, и присела отдохнуть, осмыслить уведенное и продумать дальнейший маршрут.

* * *

Одним из знаковых для меня мест, которые обязательно хотелось посетить в Париже, являлась Гревская площадь. Начитавшись исторических романов, я желала своими глазами увидеть эту печально известную арену публичных казней, на которой под одобрительные крики толпы чуть было не сожгли выдуманного Жоффрея де Пейрака и окончательно и бесповоротно умертвили значительное количество реальных персонажей, знаменитых и нет, преступных и не очень. Отсутствие оной площади на карте Парижа говорило о том, что эта «славная» составляющая города явно была переименована. Оставалось выяснить - во что. Путеводитель подсказал: в Отель де Виль.

От центра Помпиду через площадь Игоря Стравинского мимо почему-то неработающего футуристического фонтана имени его же, минуя церковь Сен-Мерри, двигаемся в сторону искомой площади. На глаза попадается здание, по фасаду которого выдолблена до боли знакомая надпись: TOUS POUR UN, UN POUR TOUS, то бишь «Один за всех и все за одного». Увы, к прославленным мушкетерам девиз не имеет никакого отношения - в данном случае своим единством гордится «Синдикат французских бакалейщиков».

Наконец перед нами фонтаны place de l'Hotel de Ville. Парижане не просто поменяли название славящейся своим кровожадным прошлым площади. Они изо всех сил стараются затмить это самое прошлое - теперь перед Ратушей устраиваются иные увеселения. Вместо костров, виселиц и живописных палачей с топорами народу предлагаются каток или карусель, или что-то вроде того - мы, например, застали площадки для пляжного волейбола.

Пока любовались на монументальное здание Ратуши (говорят, личные апартаменты мэра Парижа занимают в ней целый этаж), стало смеркаться. На сделанной в полумраке со вспышкой фотографии place de l'Hotel de Ville смотрится странно. Фонари, фонтаны, пальмы, засыпанные песком площадки для любителей поиграться с волейбольным мячом и небольшие трибуны для любителей понаблюдать за этим, здания вокруг площади - все выглядит нечетким, смутным, будто бы затянутым сизым маревом. И кажется, что поменявшая имя и облик Гревская площадь по-прежнему в дыму средневековых костров, а на серые стены Ратуши ложатся не розовые блики заката, а отсветы кроваво-красного пламени.

Другая фотография - черный силуэт на фоне закатного неба -конная статуя Этьена Марселя, человека крутого нрава и трагичной судьбы. Вот что мне нравится в характере французов - так это способность дорожить каждой крупицей своей истории, не просеивая их через идеологически-религиозно-нравственное сито.

Например, Этьен Марсель. Исторические события, связанные с его именем и имевшие место в начале Столетней войны, ужасающе кровавы, с какой бы, а вернее, с чьей бы стороны на них ни посмотреть. А сам он, предводитель парижского купечества, взявший власть над бунтующим Парижем и удерживающий ее целых три года, личность, без сомнения, знаковая и неординарная, чьи действия, пусть и во благо Франции, невозможно оценить однозначно, особенно с моральной точки зрения. Те, кто его поддерживал, его же и погубили, решив, что в своей борьбе он готов зайти дальше, чем они. Марсель был обвинен в предательстве и растерзан разгневанными парижанами.

А спустя века потомки тех парижских граждан поставили Этьену Марселю памятник и назвали в его честь одну из улиц Парижа. И это, скажу я вам, правильно!

* * *

В отель возвращались по улице Риволи. Объятый темнотою Париж был прекрасен в дрожащих огнях, отражающихся в черных водах Сены. Свернув на ру Сент-Оноре и обойдя знаменитый театр «Комеди Франсез», мы выбрались на нашу улицу Ришелье. И тут нас поджидал сюрприз: продуктовая лавочка, тщетно разыскиваемая нами накануне. Оказывается, в своих вчерашних поисках мы не дошли до нее совсем чуть-чуть. А мы-то еще днем специально отправились в этакую даль - на Сен-Луи - чтобы, наконец, закупить вина и иже с ним в обнаруженном ранее магазинчике...

День завершился отменным ужином в номере отеля.


Posted: 01:41 PM, April 19, 2007
Comments (0) | Add Comment | Link

Третий парижский день...

IV

Гастрономическая невоздержанность, проявленная накануне, дала о себе знать на следующее утро - знакомство с музеем Пикассо я начала с его туалета.

Прихватило меня еще на выходе из метро. Однако добраться до вожделенного сантехнического устройства сразу не получилось. Поблизости не оказалось ни одной загадочной и сложной по использованию металлической кабинки - уличного биотуалета, а попытка проникнуть в ватерклозет одного из открытых в тот ранний час кафе не удалась по причине жестокого взаимонепонимания. Забежав в отчаянии в первые попавшиеся распахнутые двери, я оказалась в небольшом помещении со столиками, абсолютно пустом, если не считать пожилой дамы по одну сторону барной стойки и единственного посетителя по другую.

Осталось загадкой, поняла ли хозяйка наш вопрос о местонахождении туалета в ее заведении. Не менее загадочным представляется и то, что она нам ответила (довольно-таки раздраженно), махнув рукой куда-то в сторону. Не забыв сказать «мерси», мы двинулись туда, куда она вроде как нас направила: туалета не нашли, нашли еще один выход на улицу...

Вот и непонятно, за что мы ее, собственно, благодарили.

* * *

Против Марэ я была предубеждена. Отрицательно настраивал некий «романтический» ореол, окружающий квартал в связи с проживанием в нем разных одиозных личностей. Сознаюсь, я ошибалась. Марэ действительно очарователен. Даже не знаю, что в нем пленяет больше: необычная и весьма насыщенная событиями биография, роскошные аристократические особняки или особая атмосфера, рожденная средневековой узостью пространства...

История квартала плотно вплетена в историю Парижа, в историю Франции. Выдернешь нить - и рассыплется весь узор.

Марэ - это Золушка-монашка, волею монарха ставшая принцессой, потом низвергнутая на самое дно общества и снова возродившаяся в образе богемной актрисы или поэтессы-интеллектуалки. Сейчас Золушка вновь преобразилась... Теперь она добропорядочная горожанка - буржуа. По крайней мере, так показалось мне.

Знаменитые особняки Марэ, пожалуй, оставили более отчетливое ощущение аристократической обители, нежели Лувр накануне и Версаль днем позже. Сочетание роскоши и уюта - вот, наверное, главное впечатление от этих дворцов в миниатюре.

По великолепной лестнице особняка Сале ныне бродят посетители музея Пабло Пикассо, а упитанные ангелы с белоснежной лепнины снисходительно взирают на футуристические произведения мастера. Помимо Сале, изнутри мы ознакомились лишь с музеем Карнавале, заглянув по пути во внутренний дворик Исторической библиотеки города Парижа (Hotel de Lamoignon).

Дворы особняков - особая статья.

Небольшой, вымощенный камнем двор особняка де Лямуаньон практически пуст, лишь вдоль стен стоят несколько небольших кадок с зелеными насаждениями. Он залит солнцем. И ступая по стертым, с пробившейся по краям травой булыжникам, почему-то чрезвычайно приятно сознавать, что они знают не только смачное шуршание резиновых шин современных автомобилей, но и звонкое и изящное цоканье лошадиных копыт.

На мой взгляд, весь в цветах и зелени двор особняка мадам Карнавале не менее впечатляющ, чем знаменитый Версальский парк. И уж откровенно более уютен. Воздвигнутый на постамент Луи XIV, в костюме древнегреческого героя, то бишь с голыми коленками и животом, но почему-то в парике, озадаченно поводит в сторону рукой, разглядывая аккуратные клумбы, розовые кусты и увитые плющом старинные стены: «А тут у вас вполне уютненько так...»...

К слову сказать, экспозиция музея Карнавале, посвященная истории Парижа, интересна, познавательна и бесплатна.

От Карнавале по улице Фран-Буржуа отправились к самой правильной парижской площади - Вож, или в других топонимических источниках - Вогезов, бывшей Королевской.

Думаю, в полной мере оценить геометрическую изысканность place des Vosges можно только с высоты птичьего полета. Изнутри площадь открывается частями - равными и однообразными: соединенные аркадой, павильоны плавно перетекают друг в друга, и понять, где кончается один особняк и начинается другой, можно только по табличкам с номерами домов.

Сквер в центре скрывает главную загадку площади - подпертого пеньком Людовика Тринадцатого. Восседающий на каменной лошади каменный же монарх смотрится весьма комично с пафосно простертой к зрителям рукой и с мощной подпоркой под конским брюхом. Неизвестно, что именно послужило причиной этому скульптурному излишеству: то ли лошадиный живот перевесил, то ли сам Людовик оказался слишком тяжел для бедного животного...

Увы, время поджимало, поэтому всласть побродить по аркадам площади Вож мы не успели. Не охваченными остались и кафе Гюго с газовой горелкой, в роли бра укрепленной в стене, и кафе Ma Bourgogne, знаменитое тем, что сюда частенько заглядывал комиссар Мегрэ. Что, впрочем, неудивительно, поскольку и сам Жорж Сименон квартировал тут же неподалеку, в особняке № 21. Единственным литературно значимым местом, рядом с которым мы отметились, стал дом № 8, в котором Дюма поселил несравненную Миледи.

* * *

В планах был левый берег Сены. Но прежде чем отправится туда, решили одним глазком взглянуть на площадь Бастилии. Взглянули. Хотя и непонятно оказалось, на что собственно там смотреть. «Символ свободы и памятник всем революциям» внешне оказался ничем не примечателен и напоминал гигантскую карусель: вокруг веселенького зелененького столба, увенчанного золотистой куколкой, крутится громадное количество разномастных машинок...

Выскочив на площадь со стороны улицы Святого Антуана, мы запечатлели лишь Июльскую колонну, в угоду ускользающим минутам оставив без внимания и контуры злосчастной тюрьмы, выложенные на тротуаре, и самый демократичный парижский театр - Opera de Bastille, который можно посещать в свитере и джинсах.

Вообще прославленное, ставшее поистине революционным брендом взятие Бастилии представляется мне каким-то историческим конфузом, мифологизированным сверх всякой меры. Несчастная крепость, выстроенная в качестве королевской резиденции и по воле кардинала Ришелье ставшая тюрьмой для, условно говоря, пары-тройки именитых преступников, в 1789 году меньше всего заслуживала постигшей ее участи - в ней находились всего семеро заключенных, двое из которых к тому же были сумасшедшими. Зачем толпа, обуреваемая своим праведным, социально окрашенным гневом, двинулась на, в сущности, безвредную и абсолютно беззащитную Бастилию - никто из историков не может сказать наверняка. Трое представителей тюремного гарнизона были убиты, несмотря на то, что и не думали защищать этот псевдооплот французской монархии. Кроме того, революционно настроенный народ вовсе не собирался отвлекаться на трудовые подвиги по разбору вековых кирпичей, его ждали дела поинтереснее - захват нескольких министерств и здания почты.

Старую крепость тихо-мирно разобрали в течение трех лет и усилиями многих сотен рабочих. И главное, о чем я действительно сожалению, это то, что вряд ли мне когда-нибудь доведется увидеть хоть один из тех макетов Бастилии, на которых некто Палуа сделал себе значительное состояние, вырезая их из камней разрушенной цитадели...

* * *

По пути к площади Бастилии мы миновали компактную, с шаровым куполом церквушку святой Марии. На ее фоне сделаны две фотографии - на одной из них я размахиваю рукой и улыбаюсь куда-то в сторону. Это я прохожих пропускала. Маленький парижский нюанс, который, возможно, кому-то покажется естественным, но нас, особенно поначалу, весьма умилявший: стоит только нацелить куда-нибудь фотоаппарат, как само собой тут же останавливаются прохожие и пережидают, дабы не испортить тебе кадр, а, сделав этот кадр, ты, само собой, говоришь благодарное «мерси» скопившейся толпе...

Забегая вперед, расскажу, что лишь один единственный раз этот приятный и понятный обычай не сработал. В последний день своего пребывания в Париже мы вновь отправились к Лувру. И никак не могли сделать фото конной статуи Людовика XIV, потому что между нами и памятником постоянно оказывалась компания гарных немецких хлопцев средних лет. Наконец один из них заметил, что они мешают, и потянул в сторону остальных. Когда Людовик со мной на авансцене был удачно запечатлен, я улыбнулась наблюдавшим за нами немцам и привычно произнесла волшебное слово. Видимо, для них это проявление элементарной туристической вежливости оказалось непривычным: они с удивлением глянули на меня и неловко загоготали...

* * *

Совершенно предсказуемо поблизости от площади Бастилии нам повстречалось кафе La Bastille, но интерес наш вызвало не оно. Рядом с кафе мы обнаружили памятник Бомарше.

В тени дерев, под властью дум

Печален он и вечно юн...

 

V

Мне нравятся готические соборы. Просто нравятся, совершенно по-любительски, вне каких-либо специализированных увлечений. Архитектурные нюансы весьма неоднородного готического стиля мне малоизвестны. Просто душа откликается на грандиозность выражения идеи. И сколько бы нелестных слов ни говорилось в отношении церкви St.-Louis et St.-Paul («стиль ее не отличается ни простотой, ни правильностью, ни логической последовательностью, но в нем много роскоши и внешнего блеска... изобилие впалостей, негармоничная изогнутость, исковерканность линий, причудливость и напыщенность орнаментации...» - филиппика от Брокгауза и Эфрона), ее устремленный ввысь и наполненный воздухом центральный неф, где-то там, так близко к небу, увенчанный полукруглым сводом, рождает в душе чувство полета. Полета к Богу.

* * *

Через Сену перебирались на метро: St.-Paul - Cardinal Lemoine. На холм святой Женевьевы поднимались по улице Clovis, небольшому коридорчику между стенами лицея Генриха IV и церкви Сент-Этьен-дю-Мон. К сожалению, церковь была закрыта, и потому нам не суждено было увидеть ни странно изогнутого вдоль улицы бокового нефа, ни единственного сохранившегося среди парижских церквей мостика поперек нефа центрального.

Присев на ступени церкви, мы любовались на монументальный прототип Исаакиевского собора и на чудное здание напротив. Анфас это здание как здание - семь этажей, балкончики, а вот в профиль оно напоминает диковинную перевернутую лестницу... Начиная с середины сооружения его внутреннее пространство кардинально сужается по мере увеличения этажности, а потому самый верхний этаж похож скорее на узкий коридор, чем на полноценное жилое помещение.

Чуть выше нас на ступенях расположилась компания молодых девиц туристическо-студенческой наружности. Девицы щебетали по-французски. И, видимо, среагировав на наш русский, позволили себе что-то насмешливое в адрес России... Кажется, даже прозвучало имя ныне действующего президента. И снова я пожалела, что не знаю французского, по крайней мере, поняла бы, чем конкретно наш президент им не угодил.

* * *

По-французски судьбоносно церковь, заложенную по приказу Людовика XV в благодарность святой Женевьеве за исцеление от болезни, достроили аккурат в 1789 году - период, когда к монархии применяли исключительно радикальные методы лечения. И несомненно революционным представляется решение переделать церковь во имя здоровья королей в некрополь для особо отличившихся в лишении королевских особ не только этого самого здоровья, но и жизни. Правда, не всем, нашедшим последний приют в Пантеоне, посчастливилось остаться в гигантской усыпальнице навечно. Кидаемые из одной исторической крайности в другую, парижане несколько раз тасовали своих героев - одних вносили, других выносили. В итоге Пантеон, неоднократно вновь становившийся церковью, таки закрепил за собой статус посмертного пристанища для великих - с переездом в него в 1885 году Виктора Гюго. С тех пор компания в нем увеличилась. И если Вольтер единолично владеет определенными квадратными метрами, то Гюго, Дюма и Золя делят одну квартирку на троих, соперничая по количеству записок, оставляемых благодарными читателями на их надгробиях.

Не знаю, почему, но если внутренняя объемность готических храмов производит впечатление величия, то гулкая пустота Пантеона оставила ощущение бессмысленности. Ситуации не спасали даже масштабные фрески на стенах, повествующие о нелегкой и полной чудес жизни святой Женевьевы. Обратила на себя внимание скульптурная группа в центре святилища. Симпатичная белокаменная дева с обнаженной грудью пораженно взирает на маятник Фуко, видимо, вот только осознав, что Земля-то вертится. Чуть позади дама постарше, а потому, вероятно, одетая более прилично, покровительственно положила длань на плечо девы - судя по всему, именно она раскрыла юной особе космическую истину. А по краям от этой пары, подперев головы руками, сидят юноша и девушка. Вид у них откровенно скучающий. Чувствуется, что про Землю они давно уже в курсе...

* * *

Потом бродили вокруг Сорбонны.

Многочисленным учебным корпусам древнейшего университета не хватало главного - клубящихся поблизости студентов. А фасад основополагающего здания этого храма науки вообще был скрыт от глаз людских - там шел ремонт. Так что, отдохнув на лавочке на площади Сорбонны и насмотревшись на фонтан, чей парапет засижен сотнями поколений студентов, мы отправились к аббатству Клюни.

Аббатство, которое поначалу, где-то на заре нашей эры, было галло-римскими общественными банями, а теперь является музеем Средневековья, с виду действительно напоминает средневековый замок в миниатюре. И скрывает в себе, помимо остатков этих самых бань, как минимум, две интересных экспозиции: зал с расчлененными фигурами многострадальных библейских царей с фронтона Нотр-Дам и удивительный гобеленовый зал.

Цари пострадали в революцию и по недоразумению - непросвещенные якобинцы посносили им головы, приняв за изваяния французских королей. Причем головы эти были обнаружены лишь в 1977 году, спустя чуть более века с тех пор, как Нотр-Дам обзавелся копиями венценосных особ.

На первом этаже музея процветает сувенирный магазинчик. Потолкавшись среди его прилавков, мы раскошелились на подставки под чашки - функциональный аналог гобеленового комикса про таинственную Даму с Единорогом. История создания шести шпалер XV века обросла легендами - можно выбрать на свой вкус. И примостившись на скамье в центре зала, наблюдать, как Дама неуловимо меняется от гобелена к гобелену, и наслаждаться плавностью линий, нежностью красок и изысканной красотой одних из самых утонченных шедевров, созданных руками человеческими.

Не могли не заглянуть в старинный колодец во дворе аббатства. Оттуда тянуло затхлостью, хочется надеяться, средних веков...

* * *

Пока гостили в Клюни, начался дождик. Благословенная влага охладила разгоряченный город, и вокруг церквушки Сен-Северен мы гуляли, упиваясь освежающей взвесью в воздухе. Догуляли до скверика Вивиани. Скверик знаменит «самым открыточным видом на Нотр-Дам» и самым древним парижским деревом - робинией, или ложной акацией. Посаженная аж в 1620 году старушка-робиния давно грозит повалиться, а потому успешно протезирована бетонным столбом.

* * *

История Сен-Жермен-де-Пре - на мой взгляд, еще одна Большая Ошибка революции. Разгромленный бенедиктинский монастырь, 186 казненных монахов, разграбленная уникальная библиотека - и интеллектуального оплота Европы XVII века как не бывало, а заодно и древнейшего памятника архитектуры и влиятельнейшего центра парижской жизни. Островерхая колокольня церкви Сен-Жермен-де-Пре высится в своей благородной архитектурной лаконичности как напоминание о былом величии и упрек бессмысленному революционному варварству.

Кафе Les Deux Magots на площади Сен-Жермен - охраняемый государством исторический памятник - было переполнено. Немудрено. Любому захочется посидеть в тех же стенах и чуть ли не за теми же столиками, что и Верлен, Рембо, Малларме, Аполлинер, Сент-Экзюпери, Фолкнер, Пикассо, Оскар Уайльд... От имен завсегдатаев этого кафе, благодаря которым оно в свое время оказалось эпицентром очередного интеллектуального возрождения Парижа, захватывает дух. И пусть нам не посчастливилось изучить кафе изнутри, мы хотя бы сфотографировали его снаружи. С должным пиететом, разумеется.

 

VI

Это был третий день нашего пребывания в Париже - четверг, день недели, когда музей Орсэ не закрывает свои двери до девяти вечера. Чем мы и воспользовались. Правда, отпущенных нам трех часов до закрытия хватило лишь на главное - импрессионистов. Остальное посмотрели отрывками и коротко. А до зала Курбе с его провокационным и совершенно справедливым шедевром «Происхождение мира» вообще не дошли, хотя он и расположен рядом с кассами.

Как музей – Орсэ, бесспорно, смотрится великолепно. Благодарение Богу, что парижане не допустили сноса тихо умиравшего здания, некогда, и в общем-то совсем недавно, отстроенного с такой помпой. И все же почему-то жаль, что стены претенциозного вокзала на берегу Сены используются не по назначению. И вместо скульптур, занявших нынче место под гигантскими вокзальными часами, нет-нет да вдруг привидятся вытянувшиеся вдоль платформ поезда.

Крупногабаритное изваяние носорога перед входом в музей породило идею собственной композиционной версии «Дамы с единорогом».

Пока добирались на метро до площади Звезды, порядком стемнело. И все же был еще не вечер.

* * *

Несомненно, 284 ступени, ведущие на обзорную площадку Триумфальной арки, это не то, о чем может мечтать турист после целого дня пеших экскурсий по городу. Но, собрав волю в кулак, мы все-таки решили подняться. Сделать это за раз, по крайней мере мне, не удалось. Умаявшись, я свернула в одну из небольших ниш рядом с лестничным пролетом постоять-отдышаться. Следом шагали две туристки-россиянки, мать и дочь.

Кстати сказать, за все время нашего турне мы чрезвычайно редко сталкивались с российскими путешественниками, что, следует признаться, нас даже радовало. Но Триумфальная арка – одно из мест, где концентрация туристов всегда столь велика, что от соотечественников никуда не денешься. Понаблюдав за «нашими» за границей, я пришла к выводу, что российские туристки – это всегда одна из двух крайностей. Либо естественная ассимиляции, при которой ничто, кроме языка, не выделяет россиянок из общей массы туристов, либо этакая «Дунька в Европе». При этом финансовая вооруженность Дунек может быть самой разной, уважаемых дам объединяет одно: на них надето лучшее, что у них есть…

Мадам и мадемуазель, следовавшие за мной, явно принадлежали к последней категории. Пыхтя и отдуваясь, они обменивались впечатлениями: только что приехали в Париж, само собой, в первую очередь отправились на Елисейские поля. Забавно было слушать, КАК они разговаривали – выбравшись за границей в город отдельно от своей группы. Так разговаривают люди, уверенные, что их все равно никто вокруг не понимает, – ГРОМКО.

– Господи, – простонала дама постарше, проходя мимо моей ниши. – Да сколько же здесь ступеней?!..

– Двести восемьдесят четыре, – услужливо ответила я.

Русская речь произвела ожидаемый эффект. Дамы испуганно подпрыгнули и ошеломленно на меня воззрились.

* * *

Поднявшись, наконец, на смотровую площадку арки, первое, что мы увидели – всю в бегающих огоньках Эйфелеву башню. В сумерках, на фоне затянутого сизыми облаками неба создание Эйфеля смотрелось весьма эффектно. Думается, уже поздно рассуждать о том, органично ли вписывается эта индустриальная деталь в ландшафт Парижа. Столица Франции немыслима без Эйфелевой башни. И если Мопассана, с его заявлением, что лучшее место в Париже – это верхушка Эйфелевой башни, потому что только оттуда не видно этого «чудовища», еще можно понять, то своих современников, утверждающих так же, я склонна заподозрить в элементарном снобизме.

Сгустившаяся темнота, к сожалению, не дала нам возможности оценить детали скульптурных барельефов арки, повествующих о триумфах императорской армии. Поняв, что сфотографировать что-либо нам уже не удастся, мы решили на сегодня закончить информационную часть своего путешествия. И отправились вниз по Елисейским полям.

* * *

Говорят, парижане не слишком любят бывать в этой части города. Ну, разве что по большим праздникам, вроде чемпионата мира по футболу. Поэтому многочисленные толпы гуляющих по avenue des Champs-Elysees в большинстве своем представлены либо туристами, либо гостями из парижских предместий, выбравшимися в столицу на променад.

В половине одиннадцатого вечера на авеню кипела жизнь. Причем до такой степени, что в многочисленных кафе не было ни одного свободного места. В течение дня мы не могли позволить себе терять время на перекусы, а потому как раз дошли до такого состояния, когда ужин превратился в задачу первостепенной важности.

Приблизительной целью был ресторан Man Ray, находящийся поблизости от Елисейских и принадлежащий (частично) Джонни Деппу. Мое трепетное отношение к этому актеру подвигло меня обязательно отметиться рядом с названным пунктом общественного питания. Что собой представляет ресторан, мы не знали. Оказалось, весьма элитное местечко. Стекло и неон, солидный швейцар и длинноногие дамы в коктейльных нарядах, дефилировавшие туда-сюда перед входом. Что придавало ресторану легкий оттенок злачности.

Само собой, этот «калашный ряд» был не про нас. Зато напротив него, через улицу, находилось вполне демократичное открытое кафе. Увидев, как в нем освободился столик, мы решили там зафиксироваться – поужинать и заодно понаблюдать за рестораном. Как бы не так! Не успели мы примоститься за столиком, как появился официант и начал что-то убедительно тараторить. Через пару минут мы поняли, что меню нам приносить он не собирается… Оказывается, столик был рассчитан на четверых, а поскольку мы явно не добирали до нужного количества, нам было настоятельно предложено переместиться за барную стойку. Барная стойка нас не устраивала. Во-первых, она как-то плохо ассоциировалась с полноценным ужином, а во-вторых, оттуда не был виден вход в Man Ray.

Слегка разочарованные тем, что мистер Депп не удосужился посетить свой ресторан именно в те десять минут, что мы находились поблизости, и категорично отвергнув барную стойку, мы решили передислоцироваться поближе к месту своего проживания. Дико уставшие и не менее дико голодные спускались мы в метро на станции Франклина Рузвельта и не подозревали, что судьба уготовила нам еще одно приключение.

Турникетов на станции оказалось два: один для входа и один для выхода. Произведя ставшую привычной операцию с билетиком своего проездного, я миновала железные створки, которые тут же с грохотом захлопнулись за моей спиной. Настала очередь мужа. И тут парижская подземка продемонстрировала, что с ней все не так просто, как могло показаться. Билетик выскочил обратно, на турникете засветилась надпись – «недействителен».

– Как это – недействителен?! – муж повторил манипуляции с билетиком. Однако турникет упорствовал.

Слегка подумав, супруг попросил:

– Дай мне свой билет…

– И правда, – я протянула ему через преграду свою картонку.

Но турникет, по-видимому, однозначно решил гнуть свою линию: мой билетик он теперь тоже выплюнул. Мы откровенно растерялись. Время было позднее, и касса уже не работала. Вот уж где я ностальгически взгрустнула о человеческом факторе в форме, который до закрытия дежурит в российском Метрополитене.

Несколько минут мы в лучших мелодраматических традициях метались по разные стороны неодолимого препятствия:

Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена…

Я, правда, могла бы выйти обратно. Но тогда бы нам точно пришлось добираться домой либо на такси (что для нас оказалось бы весьма расточительным), либо на своих двоих (что в нашем физическом состоянии представлялось откровенно немыслимым). И тут муж совершил Поступок. Правонарушительный. Проворчав что-то про торжество свободы, равенства и братства, а также европейского профсоюзного движения, он решил взять преграду приступом. Это было нелегко, но он как-то умудрился просочиться и перелезть. Возможно, кто-то скажет: а что тут такого – вполне естественный выход. Но, во-первых, преграда действительно была высока и весьма неприступна, а во-вторых, с нашим законопослушным характером («руссо туристо – облико морале»!) подобное поведение и сейчас представляется чем-то весьма из ряда вон выходящим…

Поужинать в тот вечер нам все же удалось. Покинув негостеприимного «Франклина Рузвельта», мы добрались до своей станции и прямо у выхода из нее обнаружили полупустое кафе. Правда, свободными в нем поначалу оказались лишь столики «тротуарной террасы». Выбирать не приходилось – пришлось усесться там. Столик был самым крайним, и сидеть за ним оказалось крайне неуютно. Возникало ощущение какой-то незащищенности и неуместности. Не успели расположиться, освободилось место в ряду поглубже. Мы перебазировались, официант принес меню. И тут – о, счастье! – компания, занимавшая один из лучших столиков на полноценной, под крышей кафе, террасе, расплатилась по счету и ушла. Ничтоже сумняшеся мы снова поменяли место.

Ужин на пороге новых суток получился чудесным. Не в малой степени этому способствовала бутылка красного сухого, заказанная нами себе в награду за туристически полноценно прожитый день. Хотя порядочный кусок жареного мяса и нежнейший картофель в сметане у меня на тарелке тоже отлично вписывались в атмосферу расслабленности.

Когда принесли вино, мы, подготовленные путеводителем, соблюли все детали ритуала: официант плеснул немного в бокал мужа, тот сосредоточенно продегустировал и согласно кивнул – мол, пойдет, разливайте дальше. Вот интересно – существует ли в этой традиции иной вариант развития событий… Предположим, вино бы нам не понравилось, что тогда? Предложили бы выбрать другую марку, а уже открытую бутылку включили бы в счет? Но если так, то тогда клиентам невыгодно привередничать и теряется сам смысл ритуала, а если не так – тогда невыгодно хозяевам кафе…

Как мы в тот вечер вернулись в отель, я помню смутно.


Posted: 08:29 PM, April 17, 2007
Comments (0) | Add Comment | Link


WebBlog.ru
counter
WebBlog.ru